Психоневролог.ru

Следствием указанных причин является требование от абитуриентов практически всех высших и средних учебных заведений справки из психоневрологического диспансера о том, что они не состоят на диспансерном учете, хотя термин «учет» применительно к лицам с психическими расстройствами давно изъят из законодательных актов, а будущие профессии абитуриентов в большинстве случаев не включены в перечень профессий, требующих обязательного психиатрического освидетельствования. Несмотря на то, что подобное требование противоречит ст. 8 Закона о психиатрической помощи, психоневрологические диспансеры все же отвечают на такие запросы, не задумываясь при этом не только о противоправности своих действий, но и о том, что ответ: «на учете не состоит» укрепляет в общественном сознании предрассудки в отношении психически больных.

Аналогичные запросы в диспансеры направляются и органами внутренних дел с формулировкой: «в связи с возникшей необходимостью» со ссылкой на ст. 144 УПК РФ (т.е. до возбуждения уголовного дела) вопреки п. 3 ч. 4 ст. 61 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан, допускающему предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, без согласия гражданина только в связи с проведением расследования (т.е. лишь после возбуждения уголовного дела). Получив сведения, что человек наблюдается у психиатра, правоохранительные и иные государственные органы, порой, отказывают гражданину в рассмотрении его заявления или жалобы.

Запросы в диспансеры стали активно поступать из коммерческих банков па предмет проверки на «психиатрическую благонадежность» получателей кредитов, из риэлторских фирм, налаживающих с диспансерами бесперебойные каналы информации о своих клиентах. Нередко содержащие врачебную тайну сведения, касающиеся известных лиц (политиков, актеров и др.), пытаются получить средства массовой информации для последующего их распространения.

Дополнительные основания для направления граждан на психиатрическое освидетельствование незаконно вводят органы местного самоуправления, обязывая пройти его каждого, кто желает принять под опеку недееспособного. Для введения граждан в заблуждение в отношении законности таких требований указанные органы фальсифицируют официальные формы документов.

Следует указать также на просматривающуюся в развитии законодательства и судебном толковании тенденцию ослабления механизмов защиты прав граждан с психическими расстройствами. Так, в соответствии с ГПК РФ участие прокурора и органа опеки и попечительства в рассмотрении дел в суде о признании лица недееспособным уже не является обязательным, как это было предусмотрено в ГПК РСФСР. С точки зрения Верховного Суда РФ, прокурор, кроме того, не вправе подать заявление в суд о признании лица недееспособным, хотя такое право прокурора вытекает из ст. 45 ГПК РФ, согласно которой прокурор вправе обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов гражданина в случае, если гражданин по состоянию здоровья, возрасту, недееспособности и другим уважительным причинам не может сам обратиться в суд.

Третья проблема, типичная для законодательства и напрямую связанная с неисполнением законов, касающихся прав граждан с психическими расстройствами, — это отсутствие механизма реализации законов.

Государством до сих пор не создана независимая от органов здравоохранения служба защиты прав пациентов, находящихся в психиатрических стационарах. Данное Правительству РФ еще в 1992 г. поручение о разработке и утверждении положения об этой службе не выполнено. Не исполняется, таким образом, ст. 38 Закона о психиатрической помощи.

Правительство РФ проявляет бездействие в разработке и утверждении Положения о независимой медицинской экспертизе, что на практике препятствует гражданам реализовывать свое право, в частности, на производство независимой военно-врачебной экспертизы, предусмотренное ст. 51 и 53 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан.

К нарушению прав граждан с психическими расстройствами, вытекающих из международных обязательств России, приводит неисполнение Правительством РФ Федерального закона от 22 апреля 2004 г. № 19-ФЗ, в котором перед Правительством была поставлена задача определить порядок участия федеральных органов исполнительной власти в реализации Конвенции о передаче лиц, страдающих психическими расстройствами, для проведения принудительного лечения, заключенной еще в 1997 г. государствами-участниками СНГ. Отсутствие механизма реализации Конвенции «застопорило» передачу и принятие Российской Федерацией лиц, совершивших уголовно-наказуемые деяния, для проведения принудительного лечения.

Правительство РФ не выполняет свои функции не только по созданию, но и по своевременному обновлению нормативной базы. Это касается, в частности, утвержденного им в 1993 г. Перечня медицинских психиатрических противопоказаний для осуществления отдельных видов профессиональной деятельности и деятельности, связанной с источником повышенной опасности. В соответствии со ст. 6 Закона о психиатрической помощи указанный перечень должен периодически (не реже одного раза в 5 лет) пересматриваться, что, однако, не было произведено ни разу с момента его утверждения.

Проведенный нами при подготовке пособия мониторинговый анализ федерального законодательства и правоприменительной практики в сфере прав лиц с психическими расстройствами выявил в этой сфере комплекс проблем, характерных как для всего правового пространства и правоприменительной деятельности, отражающих состояние законности в целом, так и именно для рассматриваемой сферы правоотношений.

Негативными тенденциями в законотворческом процессе и законодательстве в целом по-прежнему являются фрагментарность и бессистемность в разработке законов, слабая прогностическая оценка последствий их принятия, частое внесение изменений в действующие законы, несогласованность между различными законодательными актами, нечеткость формулировок их норм, практика конструирования так называемых отсылочных норм, адресующих к подзаконным актам или к нормам других законов, в свою очередь, таких норм не содержащих.

В ежегодных докладах председателя Совета Федерации С. Миронова о состоянии законодательства в России признается, что абсолютное большинство принимаемых законов содержит поправки к уже действующим законам, что вносит неразбериху в законодательство. Продолжается практика принятия законов, по выражению С. Миронова, как бы «под условием», когда необходимость в доработке законопроекта очевидна, однако, в силу его незамедлительной необходимости для общества законопроект все же принимается с надеждой, что поправки в него можно будет внести позднее. «В часть таких законов поправки начинают вноситься почти сразу после их опубликования, другая их часть так и остается в незавершенном виде», — констатируется в докладе.

Растет число постановлений Конституционного Суда РФ о признании тех или иных положений законов не соответствующими Конституции РФ. При этом законодатель в таких случаях обычно не спешит вносить в законы требуемые изменения, в результате чего не подлежащая применению норма часто годами не получает себе замены.

Конституционному Суду РФ, кроме того, все чаще приходится выносить определения, в которых выявляется конституционно-правовой смысл оспариваемых правовых актов, — в связи с тем, что в правоприменительной практике отсутствует однозначное их понимание по причине, зачастую, неясности самого закона. Неясность, неточность закона ведут к произвольному его толкованию и, следовательно, произвольному применению.